Мы ждали каникул, как будто их не было как минимум четыреста лет. Мы ходили по длинным серым коридорам родного университета, картинно прислоняясь к стеночке, чтобы издалека казалось: вот, мол, какие студенты измученные, тощенькие и бледные, уже и ходить ровно не могут. Мы лежали на пляже, прикрыв голову учебниками философии, зубря которую больше пяти часов, входишь в состояние измененного сознания. Мы ездили в автобусах и маршрутках и, готовясь к экзамену по фонетике, отчаянно артикулировали немецкие звуки, вызывая неподдельный ужас на лицах пассажиров. Мы жаловались друг другу на головную боль от непрерывной учебы и рассказывали сладкие истории о девочках и мальчиках из других институтов, которые сдали сессию еще в начале июня. Начался июль. Проезжая по мосту мимо городского пляжа мы прижимались лбами к стеклу и смотрели на сотни лежащих на песке тел с невероятной тоской в глазах.
В тот день, когда мы сдали последний экзамен, нам хотелось пускать фейерверки и танцевать шаманские танцы на территории учебного корпуса. Меня радовало не столько окончание сессии и ощущение свободы, сколько осознание того, что завтра я ееееду!! Завтра я еду в лагерь. К детям.
Пожалуй, каждому будущему педагогу дети кажутся эдакими симпатичными и невероятно милыми созданиями, с которыми офигительно интересно и приятно работать.
Не буду скрывать, интересно было действительно офигительно.
Из лагеря я привезла полную голову историй, искусанные комарами и прочими животными ноги, и феерическое желание лечь «где-нибудь…прямо вот здесь», свернуться калачиком, и уснуть.
Итак,

День первый. Заезд.

Солнечное утро, как мне казалось, не предвещало ничего дурного, и мы с напарником стояли перед зеркалом, уже при полном параде, боевой раскраске, готовые к бою, труду, и обороне. С невозмутимым лицом напарник вещал: «Да чооо….. у меня их знаешь сколько было? Да это ваааащще фигня. Щщас, приедут, разберемся. Главное – не заморачивайся, поняла? Это….мне какие шорты лучше одеть? Хотя, я сам знаю. Вот эти. С цветами». Я попыталась что-то возразить на эту тему, но он, быстро напялив длинные синие шорты с белыми цветами, удалился прочь. Я пожала плечами и пошла за ним.
Сначала их привозили по одному. Особо желающие родители привезли ребенка в лагерь на машине, остальные поехали на автобусе вместе со всеми. Ребёнков, которых привезли на машине, я брала за руку, и вела к доктору, пока напарник составлял списки и проверял документы. Надо сказать, что ребенки нам с напарником достались самые младшие, причем, разброс был довольно большой: были дети и шести, и девяти лет.
У первой же девочки при медосмотре обнаруживают чесотку. Я бледнею. Я закрываю глаза и говорю себе строго: «Это просто такое начало. Дальше все будет гораздо лучше». Остальные дети прошли медосмотр без особых проблем, девочку с чесоткой отправляют в изолятор, а мы отправляемся расселяться по комнатам и собираться на пляж, поскольку погода шепчет, птички щебечут, а дети хором ноют, что хотят купаться. Пока мы идем в игровую комнату, чтобы познакомиться-поговорить, один мальчик со всей дури бьет другого в глаз. Но попадает в нос. Обладатель носа падает на колени, закрывает лицо руками и пищит, как ультразвук.
Улаживаем проблему с носом, знакомимся. Я старательно улыбаюсь, показываю бэйджик, и для особо талантливых два раза повторяю: «Меня зовут Оксана Олеговна. Ок-са-на О-ле-гов-на». Не помогло. Половина отряда называла меня всю смену Оксана АЛЛЕГРОВНА. Отчество «Олеговна» им было незнакомо.
Стоим толпой в коридоре. Объясняю правила пожарной безопасности, показываю на план эвакуации, и говорю: «Вообще, спускаемся на первый этаж мы по вооон той лестнице. Всегда. Эта лестница – служебная». Тоненький голосок задает вопрос: «А по ней точно нельзя?». Я мотаю головой. Тоненький голосок выходит из толпы, оказавшись маленьким худым мальчиком с оттопыренными ушами и большими наивными глазами, как у кота в «Шреке-2». Мальчик крепко обнимает меня за ногу, и, вглядываясь в мое лицо, спрашивает: «Ну, а если мне очень, ну, ОЧЕНЬ хочется?»… Аж сердце ёкнуло. Но не разрешила.
На пляже дети условно разделились на три группы: одна пыталась во что бы то ни стало залезть в воду, причем, мальчик в купальных плавках со СпанчБобами кричал: «Вы меня не пускаете, а я все равно пойду, мне даже мама говорит, что я ВОДОЛАЗ!!!». Этот крик души меня не тронул, и я полезла вытаскивать его из воды, поскольку купаемся мы все вместе, потом сохнем, потом опять купаемся, сохнем, купаемся, сохнем…..
Вторая группа строила чудесный город, окруженный со всех сторон рвом, который они наполняли, старательно таская воду в своих кепках. Я попыталась что-то возразить по этому поводу, но мне ответили что-то вроде: «Моя кепка – что хочу, то и делаю». Ну и ладно. Третья группа пошла искать ракушки. Найденное они старательно собирали в носок, чтобы, как мне сообщили они позже, «как-нибудь зимой сидеть и любоваться такой красотой».
После пляжа мы сидели все вместе на костровом месте, и придумывали название и девиз отряда. Сначала, конечно, название.
От детей поступили следующие предложения:
«Волшебники»,
«Апельсины»,
«Черепашки-ниндзя»,
«Солнечные зайчики»,
И совершенно шедевральное: «ЧЕЛОВЕКИ-ПАУКИ».
После проведенных переговоров мы остановились на Солнечных Зайчиках, но двое мальчиков начали орать, что «Солнечные зайчики – это ваащщще непонятно кто, а мы по жизни человеки-пауки!!!». Поэтому, посоветовавшись с напарником, мы решили назвать отряд просто и незатейливо: «Сказочные зайки».
С девизом оказалось сложнее. У детей обнаружились проблемы с памятью, поэтому четыре короткие строчки нам пришлось произнести около сорока раз. Сначала вдвоем с напарником, а потом всем вместе. Дети выучили всё. Но произносили примерно так: «Мы сккааааазачьныыыые заааайкее, иидёёёём пажизни смеееела, и твооорчииским фантазиям нееет у нааааас придеееела». Да. Такая кричалка.
На вечерней программе прокричали название, проблеяли кричалку, потанцевали на дискотеке, пошли спать.
Вожатые – народ, обладающий недюжинным здоровьем, поэтому весь педотряд после отбоя ломанулся пить пиво, а я, доскакав на одной ноге до кровати, уснула нежным сном младенца. Какая-то сука попыталась мне прислать смску, но я засунула под подушку телефон и впала в кому до утра. И мне снились дети, которые писклявыми голосами орали «Мы скааааазачьныыыые заааайке….».